Ян Пэйхань — китайский режиссёр, аспирант и преподаватель Белорусской государственной академии искусств. Его спектакль «А зори здесь тихие» по повести Бориса Васильева вошёл во внеконкурсную программу III Республиканского театрального фестиваля «Перамога». Несмотря на культурные различия, Ян адаптировался в белорусском творческом пространстве и передаёт знания другим китайским студентам. Режиссёр рассказал нам о своём профессиональном пути, о фестивальном спектакле и о своей работе в академии.

— Ян, у вас богатая творческая биография. Где вы учились до Академии искусств?

— В Сычуаньской музыкальной консерватории на актёра, там же закончил магистратуру и работал как преподаватель. Затем — армия, где я также работал как актёр. А после этого решил поехать в Санкт-Петербург, в Российский государственный институт сценических искусств (ГИТИС) — там я и изучил русский язык. После первого года сдал языковой экзамен и прошел двухгодичную программу магистратуры. Русский язык, конечно, сложный. (Улыбается.)

— А как вы оказались в Беларуси?

— Когда я жил в Петербурге, мой друг учился в Минске. Он и порекомендовал аспирантуру Академии искусств. Сказал, что город красивый и спокойный, подготовка по специальности качественная. Я приехал, посмотрел, всё обдумал и остался.

— У вас большой актёрский опыт, почему вы избрали именно профессию режиссёра?

— Знаете, я сам иногда об этом думаю, так как долгое время занимался именно актёрским искусством. Переломный момент произошел в Санкт-Петербурге. Весь первый год мы занимались актёрскими тренингами и этюдами, а на втором году обучения нам предложили выбрать, в каком направлении хотим развиваться: актёрском или режиссёрском. Меня заинтересовала режиссура: тут больше творческой свободы, артисты ведь народ подневольный.

— В чём для вас главные различия между китайским и постсоветским театром?

— Их много, так как наши культуры очень отличаются. Например, в Китае больше традиционных сценических жанров, пекинская опера. А если говорить о современном театре, то у нас популярен жанр разговорной драмы — в таких спектаклях мало действия, скромная сценография, акцент именно на текст.

Конечно, мы изучаем и европейские театральные системы, теперь в Китае есть как традиционные спектакли, так и более понятные европейскому зрителю.

— А что удивило, когда вы начали активно посещать театры в России и Беларуси?

— Высокое качество спектаклей. В Санкт-Петербурге и Москве практически все постановки стильные. Режиссура, сценография, пластические партитуры — всё на уровне. Я заново открыл для себя реализм как театральное направление.

Первый год в Минске я смотрел по три-четыре спектакля в неделю. Меня восхищают ваши актёры: такие свободные, эмоциональные.

К слову, я заметил, что в России много маленьких театров, более похожих на студии. А в Беларуси в основном профессиональные театры, большие сцены.

— В Академии искусств вы поставили «А зори здесь тихие». Как выбирали материал?

— Спектакль посвящен 80-летию Победы, я решил поставить «А зори здесь тихие» потому, что, во-первых, в Китае многие знают эту повесть, Национальный центр исполнительских искусств Китая поставил её в Пекине. Поэтому китайские студенты также понимают, что это за история. Да и я сам когда-то играл Васькова. (Улыбается.)

Когда я выбрал материал, пришлось разбираться с переводом, так как мы играли на китайском языке. Читал оригинал повести, консультировался с опытными людьми, как лучше перевести фрагменты текста, потому что китайская версия, переведённая давно, отличалась от русской первоосновы. Потом нужно было сокращать текст: мы со студентами старательно продумывали, что убрать, что оставить.

— Как проходила работа над спектаклем?

— «А зори здесь тихие» — сложный материал. Вторая мировая война от молодых актёров исторически далека. Люди тогда па-другому думали, герои были другими. Поэтому я вводил артистов в контекст тех времён, показывал разные видеоматериалы, чтобы они лучше поняли, кого играют. Мы занимались действенным анализом пьесы, разбором характеров, созданием пластической партитуры. Актёрам пришлось подучить и русский язык: например, героиня Женя должна была петь советскую песню. (Улыбается.)

Как режиссёр я люблю работать со сценографией, но на этот раз задача была другой, поэтому основными выразительными средствами стали свет и цвет.

— Вы проводили в академии мастер-класс «Маска как нейтральная среда для пластической практики актёра»…

— Работой с маской занимается французский актёр Жак Лекок — его методы мне очень интересны. Я изучал разные театральные системы — Константина Станиславского, Ежи Гратовского, японских мастеров. Но как преподавателю мне важно понять, что надо студентам, так как запросы у всех очень разные. А вот работа с маской универсальна — она может помочь любому актёру. Это инструмент физического театра, пантомимы, который позволяет контролировать тело, но при этом сделать его свободным.

— Где вы черпаете вдохновение? Как к вам приходят идеи?

— Как писал Станиславский, режиссёр должен быть как ребёнок, всё должно быть интересным. Открыл глаза, увидел свет — и изучаешь его. Смотришь, читаешь, больше думаешь, учишься. Мне близка мысль, что человек часто просто не знает, как раскрыть себя. Не знает, что его «зацепит», чем вдохновиться. Поэтому чем больше познаёшь себя и мир, тем проще к тебе приходят идеи. Знания и впечатления лежат себе спокойно в голове, а если пригодится — их можно использовать.

Я всегда ищу образы: например, солнце светит, снег лежит, лучи света так красиво преломляются. Главное сразу проговорить или записать мысль, которая тебя посетила. Я пользуюсь специальной тетрадью — коллекционирую фразы, образы, которые могут стать отправной точкой для реализации идей.

— С каким материалом хотелось бы поработать? Возможно, есть какая-нибудь пьеса?

— Мне интересные разные театральные направления, не всегда связанные с литературным первоисточником. Например, сейчас я активно исследую биомеханику Мейерхольда.

Если говорить о пьесах… Как-то в Петербурге я увидел маленький маяк в море и после этого написал монодраму. Возможно, когда-нибудь получится над ней поработать и как режиссёру. Это пьеса об одиночестве, в ней много экзистенциальных размышлений.

— Расскажите, пожалуйста, о ваших режиссёрских проектах, у вас были спектакли и в Китае, и в России.

— Да, у меня большой опыт работы в театре. В Пекине я недавно поставил спектакль о семейной паре — это больше физический театр с элементами как раз биомеханики. В Петербурге как актёр я играл на русском языке в «Трёх сёстрах» и в «Дяде Ване» Чехова и поставил «Медведя» с профессиональными артистами. Потом был «Евгений Онегин» в Театре Пушкина. А при поддержке Института Конфуция я работал над немецкой пьесой, site-specific проект, спектакль шёл не на сцене, а в индустриальном пространстве.

— Театр для вас — это универсальный язык?

— Да, потому что благодаря театру человек учится чувствовать. Для меня лично театр — это лекарство. Он лечит от многочисленных проблем, в том числе и от одиночества. Знаете, в Китае мужчины боятся неправильно выбрать работу. Я точно выбрал правильную, так как главное — любить то, что делаешь. Театр позволяет лучше узнать и мир, и себя. Он помогает и творцам, и зрителям лучше понять свои цели в жизни и саму жизнь.

Беседовала Анастасия ВАСИЛЕВИЧ. ФОТО из архива Яна Пэйханя