Рукописный песенник «Праздники» из коллекции Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций имени Фёдора Шклярова, уже знакомый читателям журнала «Мастацтва» (см. статью «Птушкі на Ветцы», № 12 / 2025) стал ключом – золотым? кодовым? или ключом живой воды? – для понимания глубин нашей культуры.

Птица Алконост. Миниатюра рукописной книги «Праздники» из Косицкой слободы. 1822.
Ветковский музей старообрядчества и народных традиций им. Фёдора Шклярова

Этот живой «памятник письменности и книжной культуры» радует сполохами красок, бирюзовыми, алыми, розовыми, жёлтыми, нежно- и тёмнозелёными. Так сверкает и пылает птица зимородок над бирюзовою весеннею водой. И даже ярче, чем зимородок, чудесные «птицы-девицы», Сирины и Алконосты.

АЛКОНОСТ И ЗИМОРОДОК

Изображения птиц разных пород щедро украшают страницы рукописной книги «Праздники», созданной в Ветке в 1822 году и попавшей в наш музей из старообрядческой Косицкой слободы в 1986-м благодаря ликвидаторам Чернобыльской аварии. Мы уже писали о сове и соколе, о павлинах и павах, о петухах, – этих пернатых в книге много, даже фантастических Сиринов пять, но самую дивную Деву-птицу – Алконоста – художник нарисовал только один раз.

Сирина можно считать «потомком» античных сирен, и Алконост тоже связан с мифом о птице, о зимородке (по-гречески – «алькионе»). Когда-то жили на свете молодожёны Алкиона и Кеик, но их счастье было коротким – Кеик погиб в морском путешествии. Боги превратили безутешную вдову в птицу-зимородка. По греческому поверью, зимородок якобы выводит своих птенцов зимой в глубине морских волн, ради чего море успокаивается на шесть дней. Поэтому античные греки называли штиль во время зимнего солнцестояния Алкиониными днями.

Зимородок в дикой природе

Белорусский зимородок – райская по окраске птица наших широт: сине-бирюзовый со спины, розовый с брюшка, цвета его оперения сияют и переливаются на солнце. Зимуют эти птицы в Северной Африке, действительно в райских местах. А поверье о высиживании птенцов в дни зимнего солнцестояния известны и славянам, не зря мы называем эту необычную птицу зимородком, несмотря на то, что, разумеется, в природе, в отличие от мифологии, зимородки выводят детишек весной. Кормятся они рыбой, отважно бросаются в воду, ныряют – как тут не вспомнить Алкиону, которая бросилась в море…

Зимородок. Гравюра из энциклопедии «Птицы», 1862

Считается, что обычный зимородок превратился в фантастического Алконоста из-за ошибки в средневековых рукописных книгах: поначалу было написано «алкьон есть морская птица», а написали сначала — «алкьонест…», а затем – «Алконост»… И уже позднее возникло предание о небывалой райской птице, сладкоголосое пению которой утешает и зачаровывает смертных.

А что в нашем рукописном памятнике? Алконост здесь украшает страницу между праздником Вознесения (сороковой день по Пасхе) и Неделей Пятидесятницы, более знакомой нам как Троицкая неделя. Фантазия художника поселила Птицу-девицу на лугу, на берегу, таком же, по какому мы у себя в Ветке гуляем. Сидит Алконост на кустике расцветающей травы – в короне, в расшитой одежде, с руками. В правой руке держит цветы, а левой указывает на соседнюю страницу книги.

АЛКОНОСТ И ПЛАКУН-ТРАВА. ЦЕЛЕБНАЯ И МИФИЧЕСКАЯ

Алконост. Лубок (народная гравюра). XVIII век.

Сравнивая с известным лубком конца XVIII столетия, мы замечаем, что Алконоста изображали на необычном «букете»: колосья, цветы разных сортов, ягоды, – одновременно цветение и плодоношение Рая. А у нас райская птица спустилась на конкретную траву с острыми листьями и пунцово-розовыми метельчатыми цветами. Иногда музейные сотрудники и заинтересованные посетители задавались вопросом: «А почему это Алконост из ветковского рукописного песенника не на райском дереве сидит? А что это за прибрежные цветы, так точно нарисованные рукой художника в духовной книге?» Ответ нашла гостья, которая приезжала в Ветковский музей из Москвы.

Травница Ольга Григорьева

Ольга Григорьева – известная травница, сотрудница Московского университета, делясь своими тайнами о целебных травах, показала музейщикам сухоцвет: «Это дербенник иволистный, она же плакун-трава». Тут пришёл черед заинтересоваться и нам, знатокам фольклора: плакун-трава – мифическая и мистическая, «всем травам матерь»! По поверьям, плакун от любой нечистой силы спасёт, среди волшебных трав белорусского фольклора плакун-трава вторая по значимости, сразу после «папараць-кветкі», магического небывалого цветка папоротника.

В нашей традиции из корня плакун-травы изготавливали нательные крестики-обереги, и в народной медицине она славилась. Белорусское “научное” название дербенника, он же плакун-трава — «чальчак (Lythrum) — род травяістых раслін сямейства Плакуновыя (Lythraceae)».

Дербенник, он же «плакун-трава»

«Дербенник цветёт во второй половине лета, по низким местам, около рек, озёр, – рассказывает Ольга Григорьева. – Цветы у него собраны в высокие метёлки, как у иван-чая». Выходит, что художник, который украсил нашу рукописную книгу, не просто «посадил» чудесного Алконоста на родной лужок. Но и траву выбрал: плакун-траву, «всем травам мать», которая спасает от любой нечистой силы – на что попало Алконост не сядет! О ком плакун-трава плачет? О душах грешников? Но ведь может их и спасать!

Так что художник наш в 1822-м году рисовал не просто райскую символическую птицу, но и знал народную мифологию, в которую верил. Потому что сам был из народа, из ветковских слобод, основанных, по словам летописи, «в местах зверопаственных». Грамотные ветковские старообрядцы могли читать о целебных травах и в старинных «Травниках»: «Есть плакун-трава, растет при озерах, высоко в стрелу, цвет багров и та трава вельми добра. Пригодна в чистоте держать в избах или с собой в пути носить, нечистый дух не прикоснется… , а крест из нее вырезать и носить при себе вельми добро».

В медицине дербенник используется как средство чрезвычайно широкого действия: останавливает кровотечение, заживляет раны, уничтожает бактерии, снимает воспаление, унимает головную боль и успокаивает нервы. Русское название плакун-травы, по-видимому, пошло от слова дебри – чаща лесная, или дерба – заросшая пашня. А народное название «плакун-трава» отображает необычное качество растения: на его листьях выступает влага перед дождём, капельки похожи на слезинки, — трава предчувствует погоду.

Цветы Алконоста. Ветковская миниатюра, фрагмент

Присматриваясь к книжной миниатюре, мы разглядели, что куст, на котором сидит чудесный райский вестник, не только из плакун-травы. Тут и длиннолистное речное растение. Осока? Нет, крупней, и лист более широкий: аир. Место Алконоста в книге – как раз после Вознесения и перед Троицей. Обрядовую роль аира-явора знают все. В старообрядческой Ветке устилали «явором» белые скобленые полы, ставили листья к иконам в божницы, святили в церкви и использовали эту траву в годовом хозяйственном цикле и для целебных надобностей. Магическая и реальная сила аира, способность отпугивать нечистую силу и реальных вредных букашек, такая же, как и у плакун-травы.

КАК РИСОВАТЬ ВМЕСТО ЗОЛОТА ТРАВОЮ

Алконост с его необычными цветами подсказал нам ещё одну отгадку. Изучая старинные рукописи, мы обратили внимание на рецепт: «Состав весочной како писать вместо золота травою. Трава на реке на брегу ростёт прямо в воду. Цвет в неё желтей и цвет с неё опщипать. И ссушить. К комеди и ентарю прибавить и стереть всё вместе. А месить на пресном молоке. Пиши что хошь будет золото…»

Рецепт «золота из травы» в иконописном подлиннике из Гомельского дворцово-паркового музея-заповедника

Эта запись была сделана в первой половине XVIII века в иконописном подлиннике (книге-руководстве для иконописцев-старообрядцев), хранящейся в фондах Гомельского дворцово-паркового ансамбля. Вспомогательные элементы «золотой-травяной» краски хорошо известны: камедь – это вишнёвый клей, а «ентарь» – янтарь, который ветковцы растирали, чтобы получить солнечный самоцветный лак.

Жёлтые цветы в руке Алконоста: купальница или калужница?

Жёлтые цветы нашлись в букете нашего Алконоста: ближе всего к изображению калужница болотная и купальница, травянистые растения семейства лютиковых. Купальница с её жёлтыми цветами зацветает на Аграфену Купальницу, 6 июля, под купальскую ночь, когда, по народным поверьям, целебные травы достигают вершины своей силы.

Калужница – в этом названии цветка слышится «калужа, лужа, Калуга» – это всё о низких местах, болотинах с окнами воды и источниками-ключами. Самый ранний солнечный цветок появлялся весной в потаённых, а то и святых местах. Ядовитая и целебная, она придавала символический жёлтый цвет одежде – в старину ею красили пряжу и ткани наши прапрабабки.

Жёлтый цвет в символической гамме неглюбской панёвы

Посмотрите на неглюбские панёвы: жёлто-золотистый цвет шерстяных нитей перемежается с темно-синим, цветёт рядом с красными крестами… Глубинный смысл этого орнамента связан с образом Мать-Сырой-Земли.

Таким образом, объяснение деталей изображений ветковских волшебных птиц надлежит искать не только в художественной традиции. Большая часть разгадок скрывается в обрядовой стихии и народном календаре, в мифологическом пространстве здешних «мест зверопаственных», которые тесно переплели судьбы и фольклор этно-конфессиональных групп населения Посожья.

Галина НЕЧАЕВА