Национальный художественный музей Республики Беларусь, который до 1957 года именовался Государственной картинной галереей БССР, сегодня хранит в своей коллекции 12 произведений Ильи Репина (1844–1930). Только одно из их – эскиз большого формата «Иди за мною, Сатано!» — сохранилось из довоенной коллекции, все остальные приобретены у частных коллекционеров в период с 1954 по 1978 год. Но ведь накануне Великой Отечественной войны, в 1940-м, в Минске состоялась выставка, приуроченная к 10-летию смерти знаменитого художника, где экспонировались полтора десятка его работ. Газета «Советская Белоруссия» писала: «Галерея имеет примерно 15 произведений художника». Что собой представляли эти работы?

Стоит отмотать ленту времени назад. Государственная картинная галерея БССР была основана в начале 1939 года. Планы — амбициозные: собрать за короткий срок целую коллекцию. Полагалось, что в Минске будет экспонироваться европейская живопись, произведения белорусских мастеров и звёзд русского искусства – Серова, Левитана, Шишкина и, конечно же, Репина. В статьях довоенного времени, которые широко освещали этапы создания картинной галереи, обязательно подчёркивалось имя Ильи Репина и печатались названия работ, которые поступали в новый музей.

Отношение к Репину у советской общественности было неоднозначным. Если в течение 1920-х и начала 1930-х в адрес художника ещё летели критические стрелы и унизительные комментарии из-за его отказа вернуться на родину после революции 1917 года, то ближе к концу 1930-х настроение изменилось. Постепенно его творчество принимают за образец реализма, на который должно было равняться всё советское искусство того времени.

В итоге в 1936-м в Третьяковской галерее открылась масштабная выставка Ильи Репина, которая включала более 900 произведений, собранных из разных музеев СССР и у частных лиц. Газета «Рабочий» с гордостью писала, что Минский социально-исторический музей (бывший Белорусский государственный музей) направил в Москву две картины – «Портрет художника Рафаила Левицкого» и «Портрет скульптора Владимира Беклемишева», один из этюдов головы Христа и одну литографию с авторской раскраской «Бурлаки на Волге». Не отставал и Витебский областной исторический музей, который послал восемь работ живописца.

Через три года, когда в Минске создавалась Государственная картинная галерея БССР, ей была передана часть названных произведений. Из Витебского областного исторического музея 16 апреля 1939 года поступило шесть работ Ильи Репина. В их числе три небольшие акварели – «Запорожец с бандурой» («Бандурист»), «Пожарный» и «Матрос», а также эскиз «Иди за мною, Сатано!» (второе название – «Искушение»). Они все когда-то бережно сохранялись у дочери художника Татьяны Репиной-Язовой в их семейной усадьбе Здравнёво, что на Витебщине.

Кроме названных работ, в новую картинную галерею попали две иконы: «Христос с чашей» и «Богоматерь с младенцем».

Они были данью памяти и сыновней боли. Репин создал их в 1894–1896 годах, тяжело переживая смерть отца, Ефима Васильевича, который скончался на Витебщине. Иконы предназначались для иконостаса церкви Рождества Богоматери в селе Слобода (сегодня это посёлок Верховье Витебского района), которое находится всего за несколько километров от Здравнёва. Именно там, на местном кладбище около храма упокоился отец художника. Когда в безбожные 1930-е церковь разрушили, иконы чудом уцелели и попали в витебский музей, чтобы в 1939-м оказаться в Минске.

Эскиз «Иди за мною, Сатано!» – это вариант первоначальной композиции одноимённой картины. В основе лежал евангельский сюжет, который волновал художника в течение многих лет. «Я всё бьюсь над половиной своей картины, которую хронически заколодило – не выходит, и баста», – с отчаянием писал Репин в 1898 году.

Казалось, над этим произведением навис злой рок. Первый вариант холста стал жертвой страшного пожара Петербургской академии художеств в 1900-м. Пламя не пожалело мастерскую живописца, и, как тогда сообщала газета «Сибирская жизнь», «изъ картинъ, сильно попорченныхъ, можно также назвать новую картину проф. Рѣпина “Искушеніе”».

Попытки воссоздать этот вариант успехом не увенчались – в итоге художник уничтожил его и начал работу заново.

Вторая версия картины, оконченная в 1901 году и показанная на XXIX передвижной выставке, была передана через пять лет самим художником в Харьковский городской музей. Но и здесь судьба произведения оказалась трагической. Ещё в 1928-м «Вечерняя Москва» била тревогу: картина сильно повреждена из-за ненадлежащего хранения – холст был скручен лицом внутрь, завален мусором и в таком виде несколько лет лежал в сыром подвальном помещении. А в войну, во время фашистской оккупации Харькова, картина погибла.

Вернёмся в Минск.

В стенах галереи произошла удивительная неожиданность. Из Минского социально-исторического музея в 1939-м поступил «Портрет скульптора Владимира Беклемишева». Этот быстрый, односеансный набросок, написанный в 1898 году, был передан Государственным музейным фондом в Минск ещё в середине 1920-х. Скорее всего, этот портрет был одним из этюдов головы Христа – подготовительной работой для той самой роковой картины. Как вспоминал художник Исаак Бродский, «Беклемишев был хорошим оратором; внешне выглядел он очень эффектно: высокий, худой, с красивой «надсоновской» головой, он напоминал Христа, чем пользовались многие художники, в том числе и Репин, сделавший с него этюд Христа для картины «Изыди, Сатана». Вот так в довоенной картинной галерее неожиданно встретились эскиз и этюд злополучной картины, первый — из витебского музея, а второй из минского.

Репинское собрание продолжало пополняться. Из Минского социально-исторического музея были переданы ещё «Мечты» (портрет писательницы Марии Крестовской) и «Портрет Рафаила Левицкого», а газета «Звязда» в феврале 1939 года сообщила, что, кроме названных произведений, поступил ещё портрет Собинова, известного оперного певца, правда, об этой работе нет никаких сведений, в отличие от двух вышеназванных. Был ли он действительно, или это только газетный фантом?

История портрета Рафаила Левицкого переносит нас в знаменитое подмосковное поместье Саввы Мамонтова Абрамцево. Это был настоящий творческий рай, куда на целое лето приезжали художники, музыканты, театральные деятели. Илья Репин был также частым гостем в этом вдохновляющем уголке. Именно здесь в 1878 году, плодотворно работая, он написал два портрета своего приятеля художника Рафаила Левицкого, с которым познакомился во время учёбы в Академии художеств. И поскольку тот умел позировать и был обладателем своеобразной внешности, то не раз становился моделью для Репина.

На портрете, украшавшем нашу довоенную картинную галерею, Левицкий смотрел прямо в глаза посетителям. Фигура его была спокойной и уверенной: альбом под правой подмышкой, левая рука спрятана за бортом пиджака, как у античного оратора, который во время речи держал ладонь в складках тоги. Этот портрет демонстрировался в 1891 году на персональной выставке Репина в Петербурге. Позднее он был выставлен на продажу в московском магазине Аванцо, известных торговцев произведениями искусства, где и был приобретён Н. Вишняковым, затем попал в коллекцию Белорусского государственного музея, а в 1939 году в картинную галерею.

Рассматривая даже чёрно-белый фотоснимок, можно полностью согласиться с искусствоведом Ильёй Зильберштейном, который считал этот портрет не просто интересным, а мастерским. Очевидно, это была лучшая работа во всей довоенной коллекции Репина в собрании галереи. К сожалению, след этого произведения затерялся в водоворотах военного лихолетья, в отличие от второго портрета Левицкого, написанного художником тем же летом в Абрамцеве. Холст долгое время сохранялся в Пенатах, а после смерти Репина оказался в художественном музее Атенеум в Финляндии.

Блестящий портретист, Репин в своих работах воплотил образы творческой интеллигенции, оставив целую галерею современников. На картине «Мечты» воскресает мечтательно-романтичная ипостась молодой женщины в задумчивой позе с книгой в руке. Кто она? Знакомьтесь: Мария Крестовская, дочь известного писателя Всеволода Крестовского. Она, казалось, сошла со страниц сентиментальной прозы, её жизнь оказалась такой же запутанной и яркой, как сюжеты её романов.

Детство без родителей, воспитание у бабушки, обучение в Смольном институте. В молодости девушка выступала на театральных подмостках в пьесах Островского, пережила бурный, но неудачный роман с художником-передвижником Николаем Добровольским, осталась одна с маленьким ребёнком. Именно в это сложное время Мария Крестовская начала писать лирическую прозу, и её искренние, пронизывающие рассказы о любви мгновенно приобрели популярность.

Судьба улыбнулась молодой писательнице – вскоре она познакомилась с банкиром Евгением Картавцевым. Несмотря на оговоры и внебрачного ребёнка, пара обвенчалась. Для своей жены банкир приобрёл большой участок земли на Финском побережье. Там был построен красивый, наполненный светом деревянный дом «Мориоки», который на долгие годы стал излюбленным местом Крестовской.

Её друзья вспоминали, что этот уголок напоминал сказку, нигде не было такой чудесной сирени, таких огненных азалий, таких изысканных клёнов, таких пёстрых ясеней и лиственниц. Там, начиная с апреля и до глубокой осени, Мария Всеволодовна принимала гостей, среди которых был и Илья Репин.

В 1895 году он сделал карандашом набросок портрета хозяйки (сегодня хранится в Русском музее), а через год начал писать большое живописное произведение, которое, к сожалению, осталось незавершённым.

«Репинский портрет — свежий, наивный, несложный… расцвет всех возможностей», — так описала картину подруга Крестовской Татьяна Щепкина-Куперник. Она вспоминала, что художник сам придумал название «Мечты», и эта работа долгое время висела в кабинете мужа Марии Всеволодовны.

Позднее портрет попал к именитому коллекционеру русского искусства Ивану Цветкову, чья частная галерея в Москве была открыта для публики с 1909 года. После революции и закрытия музея в 1926 году вся коллекция графики и около сотни живописных произведений поступили в Третьяковскую галерею, а более за 300 работ были распределены по областным и республиканским музеям. Так 11 картин оказались в Минске, а в 1939-м романтичные «Мечты» из цветковской коллекции уже находились в стенах Государственной картинной галереи.

К сожалению, сегодня мы не сможем увидеть большие фиалковые глаза писательницы. Сохранились только размытые чёрно-белые репродукции её портрета: в каталоге XXVIII передвижной выставки, в монографии «Репин» (1948) под редакцией Игоря Грабаря и Ильи Зильберштейна, а также на пожелтевших страницах газеты «Советская Белоруссия» за 1940 год.

Легко ли белорусские музеи прощались со своими картинами? В особенности с теми, что размещались в постоянных экспозициях? Вопрос риторический. Несколько эскизов художника стали настоящим яблоком раздора. Между учреждениями развернулась борьба за право владения наследием Репина. Споры и бюрократическая переписка – всё это бурлило вокруг акварельных эскизов «Бурлаки» и «Запорожец». Для разрешения спора был приглашён именитый академик Николай Никольский, который в то время возглавлял Институт истории АН БССР.

Он изучил экспозиции минского и витебского музеев и свои выводы о спорных экспонатах изложил в экспертном заключении. «Эскиз Репина “Бурлаки” не нуждается в комментариях… историческое значение картины… общеизвестно, – отметил академик и добавил:

— Затруднение заключается в том, что в Минском музее выставлен подлинный эскиз картины, который, конечно, должен занять место в показе творчества Репина в Картинной галерее».

В итоге Никольский предложил вместо оригинала в экспозиции оставить копию, а поскольку качественный фотоснимок сделать тяжело, то это должен был быть акварельный повтор, с которым мог справиться любой художник.

В это время известная картина «Бурлаки на Волге» была массово растиражирована в репродукциях, на страницах учебников, её копии использовались в исторических экспозициях, потому Минский социально-исторический музей не желал прощаться со своим Репиным, тем более что имел оригинал, хоть это и был только акварельный рисунок размером 20 х 40 см. В свою очередь, директор картинной галереи Николай Михолап предложил обмен: вместо эскиза «Бурлаки» передать офорт Дмитриева-Оренбургского. А вот эскиз «Запорожец», по мнению академика Никольского, должен был остаться в Витебском областном историческом музее.

Несмотря на экспертные заключения, Михолап продолжал борьбу за картины и в августе 1939-го обратился в ЦК КП(б)Б с просьбой решить вопрос о спорных экспонатах. А в конце октября того же года была направлена ещё одна докладная записка о передаче эскизов Репина и 25-ти произведений других художников. Чем закончилось это дело, попали ли упомянутые работы в картинную галерею? Точного ответа пока нет.

2 марта 1939 года газета «Советская Белоруссия» сообщила, что вскоре коллекция галереи пополнится сразу двумя работами Репина — «Кучер» и «В подводном царстве». А уже на следующий год «Звязда» (9 августа 1940 года) отметила, что получен портрет Льва Толстого. К сожалению, на данный момент неизвестно, как выглядели три работы, названные в газетах, и нет данных, из каких коллекций они поступили. Летом 1939-го в фондах было 10 работ Репина: 6 поступили из Витебска, 4 – из Минска. Это подтверждает и «Советская Белоруссия» от 22 июня 1939 года, отметив, что в галерее находятся 10 портретов и рисунков художника. К этому количеству добавляем три работы, которые были переданы из Москвы. И если присоединить ещё два спорных эскиза, то как раз получится 15. Однако было ли действительно столько работ Репина осенью 1940-го в картинной галерее, в 10-ую годовщину смерти художника?

Уже сегодня известно, что «Запорожца» из Витебска так и нет отдали, но из центральных музеев РСФСР и из закупочной комиссии могли быть переданы другие работы Репина. Проблема картинной галереи – что в период немецкой оккупации исчезла инвентарная книга, в которой фиксировались все поступления, поэтому и теперь остаётся точно не известно количество произведений Ильи Репина в фондах.

Как уже отмечалось выше, 29 сентября 1940 года исполнилось 10 лет со дня смерти русского классика. К этому событию старательно готовились. В Государственной картинной галерее БССР открылась выставка произведений живописца, кроме них демонстрировалась ещё и литература о творчестве Ильи Ефимовича.

На страницах довоенных столичных газет широко освещалось, как проходили эти торжества. «Советская Белоруссия» сообщала, что накануне годовщины вечером 27 сентября художники и скульпторы Минска собрались в Доме писателя. С докладом о жизни и творчестве Ильи Репина выступил специально приглашённый профессор Алексей Фёдоров-Давыдов – влиятельный советский искусствовед и критик. Доклад сопровождался демонстрацией диапозитивов с картинами Репина.

Научный сотрудник картинной галереи Александр (Сендэр) Палеес подготовил сообщение «Репин в Беларуси», а затем скульптор Михаил Керзин поделился личными воспоминаниями о встречах с художником. Кроме того, Государственная картинная галерея планировала издать иллюстрированный сборник «Репин в Беларуси», один из разделов которого посвящался работам, написанным в Здравнёве, и дополнялся редким фотоснимком семьи художника. Газета «Советская Белоруссия» отмечала: «На крупнейших предприятиях Минска выступят художники и лекторы Государственной картинной галереи БССР, которые ознакомят трудящихся с жизнью и творчеством великого художника».

В марте 1941 года научные сотрудники картинной галереи отправились в экспедицию в Здравнёво. Там они записали воспоминания о жизни художника на Витебщине, собрали фотоснимки, которые относились к периоду жизни Ильи Репина в Беларуси. Художник Валентин Волков, участник этой экспедиции, сделал серию зарисовок Здравнёва и его окрестностей, портреты местных жителей, бывших моделей Репина.

Что сталось с этими материалами, фотоснимками, зарисовками репинской усадьбы и самой коллекцией художника, собранной в Государственной картинной галерее БССР? Возможно, они попали в руки мародёров или были вывезены вместе с другими культурными ценностями в Германию. А вот репинским иконам повезло: в 1945 году они были найдены в Минске в разрушенном костёле на площади Свободы. Отыскали их бывший сотрудник картинной галереи искусствовед Александр Палеес и историк архитектуры Иван Хозеров. В 1990-м иконы были переданы из Государственного художественного музея БССР в фонд Витебского областного краеведческого музея. Повезло и «Запорожцу»: во время войны он был эвакуирован в Саратов, а в победном году вернулся в Витебск. А вот местонахождение «Бурлаков», второго спорного эскиза, к сожалению, неизвестно.

Счастливая судьба оказалась и у работы «Иди за мной, Сатано!». В 1945 году на юге Германии в замке Хёхштадт на Дунае (Бавария) были найдены вывезенные музейные ценности из Минска. В результате реституции часть из этих предметов в 1948-м оказалась в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны, среди возвращённых ценностей нашёлся и этот эскиз. В 1960 году он был передан в Государственный художественный музей БССР. И в результате сегодня это единственное произведение, оставшееся из тех «примерно 15 работ» Репина из довоенной коллекции.

Анастасия РУБАШНАЯ